Михаил Юдсон

avatar

Литератор, автор множества критических статей и рецензий, а также романа «Лестница на шкаф» (Санкт-Петербург, Геликон плюс). Печатался в журналах «Знамя», «Нева», «22». Проживает в Тель-Авиве, работает помощником редактора журнала «22».

Sep 172018
 

Александр Генис, «Гость: туда и обратно»(Александр Генис, «Гость: туда и обратно», Москва, издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2018, 477 стр. ISBN 978-5-17-110424-5)

Привычная книжная система стандартов, жанровых гостов к «Гостю» неприменима – здесь, как в ирландском рагу от Гениса, смешались, булькая смешно и аппетитно, путевая проза, эссе «про искусство», интеллектуальная кулинария, щепотка здравого абсурда – джером кафка джером.

Устроено в книге все действительно разумно и целесообразно: траве – лог, скитальцу – скит. Набродившись по свету, автор обязательно возвращается в покой, в точку исхода, в родимое жилище в дебрях Нью-Джерси, к домашнему компьютеру с амулетом-оберегом – Торо воротился с озера, и Хэм-охотник спустился с холмов… Потому как главное в хожениях за моря и путешествиях по горам – это извечная авторская приписка: «описанные им самим». А пишет Генис, чего там темнить, ярко, блестяще, и свойственны ему, гласит аннотация: «привкус непредсказуемости, прихотливости или, что то же самое, свободы». Плюс послевкусие от этой прозы остается – ее язык продолжаешь катать на языке, как нечто наливное, смаковать извилинами. Читать дальше »

Sep 032018
 

Зинаида Палванова, «Трехкомнатная вселенная» – изд. «Скопус», Иерусалим, 2017Зинаида Палванова, «Трехкомнатная вселенная» – изд. «Скопус», Иерусалим, 2017

Мир, обжитый, как квартира, и в то же самое время пространство, сжимающееся в трехкомнатность – три измерения поэта, портативная вселенная. И судьба, туда вселённая… Стихи – строительная материя жизни: «В дереве, любимом с детства, / из стихов гнездо совью / для жар-птицы пожилой! / Чем от холода не средство? / Ничего, что больно вдруг, / ничего, что лес вокруг / накрывает синей мглой».

Как и обещано, в этой книге три комнаты, три раздела: «В первый раздел вошли новые стихи, не входившие ни в одну из прежних книг. Второй раздел включает в себя израильские стихи, написанные в разные годы и в большинстве своем опубликованные, – стихи, объединенные лирической темой. Третий раздел – впервые публикуемые вольные переводы с иврита». Читать дальше »

Sep 032018
 

Елизавета Михайличенко и Юрий Несис

Елизавета Михайличенко и Юрий Несис живут в Иерусалиме и создают замечательную прозу, причем пишут они вместе, являясь, к тому же, мужем и женой. Только что у них вышел новый роман «Талита куми, или Завет меж осколками бутылки». Поговорим с писательской семьей.

– Главный герой ваших книг – город как таковой, святой и странный Иерусалим?

В мире есть всего несколько городов, хорошо резонирующих в литературном пространстве. Но только в иерусалимском временнОм колодце эхо настолько полифонично. Поэтому, мы, старательно высунув языки (русские), вырисовываем очередные ирреальные реальности, которые не смогли бы существовать в другом воздухе, не иерусалимском. А вот дышат этим воздухом в наших текстах — разные существа, и люди, и не люди. И одних этот воздух исцеляет, а других — отравляет. Так что Иерусалим – «не Бог, не царь и не герой», а если вспомнить, что на иврите он женского рода, то вполне можно представить, что «корнет» – женщина, в которую влюблены все трое.

 

Читать дальше »

Aug 282018
 

Дмитрий Быков Дмитрий Быков – поэт, писатель, культовая фигура русскоязычного пространства нашего времени. По сути, Быков – посол языка. Послушаем же Дмитрия Львовича.

– Твой роман «Июнь» критики называют наиболее «настоящим» романом Быкова, то есть – напряжение действа, живые персонажи, истории любви… Но ведь и тут огромный пласт подтекста, компост начитанного и учтенного. А можно ли вообще нынче писать наголо, с нуля?

– В некотором смысле я каждую вещь начинаю писать с нуля – с полным ощущением, что разучился. Все-таки они разные и на разном материале, и думаю, что для каждой придумана своя манера. Иногда я берусь за совершенно новую среду и тему, как вот сейчас, но все равно приходится ее осваивать и приспосабливать под себя, сам-то я никуда не деваюсь. И о чем бы я ни говорил, даже о сферах, совершенно мне до этого неизвестных, – интересовать меня будут одни и те же вещи: способы колонизации, доминирования, стимуляции, мотивации, психология секты, формы травли, феномен тайны. И материал я обычно выбираю такой, который мне дает возможности в этом копаться. Хотя новый роман обещает быть совершенно нероманным, то есть неправильным со всех точек зрения, как был неправилен «Квартал» – иначе неинтересно. Но так или иначе там будут мои болевые точки, то, что меня вообще интересует в людях. А культурный бэкграунд там совершенно новый, вообще американский. Читать дальше »

Aug 202018
 

Яков Корман, «Энциклопедия творчества Владимира Высоцкого: гражданский аспект», (Яков Корман, «Энциклопедия творчества Владимира Высоцкого: гражданский аспект», – Ижевск, 2018)

В этой книге почти полторы тысячи страниц, автором выполнена, расхоже говоря, работа целого института – благо в будущем такой наверняка возникнет, подобно Пушкинскому Дому. Творчество прекрасного русского поэта Владимира Семеновича Высоцкого изучается нынче и будет изучаться потомками, потому как сам русский язык сделал его своим пророком, благословил глаголом жечь сердца и покорять души, привил любовь к нему миллионам ближних.

В аннотации говорится, что данная книга «представляет собой целостное исследование, посвященное гражданскому аспекту в творчестве В. Высоцкого, главным образом – теме “поэт и власть”». Яков Корман не пишет очередную биографию из серии ЖЗЛ, не занимается собранием и систематизацией воспоминаний и слухов о великом барде, «златоустом блатаре» по выражению Вознесенского. Громадная монография Кормана посвящена прежде всего поэтическому наследию Высоцкого, текстам как таковым, и уж тут читатель по горло, до подбородка насыщается филологической радостью – «исчерпывающе проанализированы фонограммы и рукописи поэта, введены в оборот многочисленные черновые варианты».

Воистину тут Высоцкий-поэт является народу, читательской массе – человек-антенна, денно-нощно порой вне своего желания ловящий музыку сфер, и неустанно жадно вслушивающийся в диктуемое Сверху, успевай вдохновенно записывать – на сигаретной пачке в кузове полуторки (по В. Абдулову), на грубой оберточной бумаге из гастронома (по Л. Абрамовой), на обороте рецепта… Очень интересно, благодаря Якову Корману, следить за рождением стихотворения, множественными разбеганиями мысли Высоцкого, отбрасыванием неточного и излишнего – этакое движение вдоль обрыва строки…

Далеко не всегда строчки в итоге состыковывались со струнами, так и оставаясь стихами, пребывая на бумаге, вслух звуча редко. Я вот с наслаждением для себя открыл: «Был раб божий, нес свой крест, были у раба вши, / Отрубили голову – испугались вшей, / Да, поплакав, разошлись, солоно хлебавши…» Дальше – сами найдите у Высоцкого и дочитайте, угадать его рифмы немыслимо, они сроду сложны и изысканы, а пресловутая поэтическая чечеточность «кричу – торчу» пусть останется на совести Евтушенко. Читать дальше »

Aug 162018
 

Ирина Маулер, «Момент речи», изд. «Время», Москва, 2018(Ирина Маулер, «Момент речи», изд. «Время», Москва, 2018, IBSN 978-5-9691-1721-1)

Уехать на Восток и тосковать о московском Юго-Западе, жить среди пальм и элегически грустить об осенних липах и сожженных листьях, в жарынь Мертвого моря вспоминать о миражной прохладе метро – уж так сложилась жизнь с судьбою, удел поэта: «Живу на Востоке, а тянет на Запад, / Где с детства знакомы все травы и запахи…»

И аннотация на той же ноте: «Ирина Маулер уже много лет живет вне России, но Россия неизменно остается в ее сердце, и такая жизнь в двух языковых и бытовых культурах накладывает свой неповторимый отпечаток на все творчество автора».

Нам, разбросанным по миру скитальцам кириллицы-мефодицы, носителям языка, видящим на нем сны и выращивающим стихи, сама стихия его чудится живой водой: «Я живу себе на Востоке, / Говорю на иврите, только / Звук знакомой мне русской речи / Возвращает, как рыбу в речку»; «И в объятия русского языка / бросаешься так, будто всю жизнь молчал / И только сейчас начинаешь снова дышать»; «Здесь яблоки и смородина / И теплое слово – родина / На русский язык настроено…» Читать дальше »